HOGWARTS: UNROMANTIC STORY

Объявление

http://hplove.rusff.ru/ = все сюда!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HOGWARTS: UNROMANTIC STORY » City ​​of Contrasts » Дом Маркуса Моргана


Дом Маркуса Моргана

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

http://2.bp.blogspot.com/_a7JrvvgX9g4/TN23bCo0naI/AAAAAAAACrQ/cl5oiJAuWqA/s1600/Freddie_Mercury_house_in_London.jpg

Дом принадлежит семейству Морган, однако в Лондоне сейчас живут только Маркус и Дакота, которая предпочитает проводить вечера и ночи где-нибудь в другом месте.
В целом, Маркус живёт один. Ну, почти.

0

2

==> Начальный пост.

Правда забавно, заявится в дом своего бывшего жениха, после того, как он почти год не слышал о вас никаких сведений? Нет, конечно, Вольфган наверняка ему что-то рассказывал, хоть она и просила этого не делать. Зачем? Маркусу же так только больнее было бы. Да и сама она у брата никогда не спрашивала, чего там и как.
Первые месяцы они оба её искали, она знает, ведь гневные письма, которые приносил сокол брата, буквально завалили Марину. Но тогда она была глупа и испугана, а потому весьма виртуозно пряталась. Конечно, она всегда умела уходить от неприятностей, уворачиваться. А ещё, если чётко ставила перед собой цель, то непременно добивалась. Вольф никогда не был таким. Он более добрый, более сильный, более терпеливый и спокойный. А ещё он честный. Вот ей совершенно не удалось стать такой. Она не была честна с Маркусом, выдумав какого-то молодого человека. Даже брату о мнимом приятеле рассказала, чтобы тот уверил Моргана в её честности. Какой же она была глупой...
Но сейчас речь не о том. Сейчас речь идёт о возвращении девушки. Да, уже как неделю она была в Англии. Она не вернулась в их общий с братом дом, потому Вольфган совершенно не знал, что сестра вернулась. Она была расчётлива, как последняя сволочь и не попадалась в тех местах, где мог ходить брат. Не важно, что сейчас он преподаватель в Хогвартсе, его же там на поводке не держут.
И вот всю эту неделю Визмофф собиралась с силами. Она решила сперва посетить Маркуса. Да, это будет больно для них обоих, но она чувствовала, что именно так и должна поступить, поскольку между ними словно вопрос в воздухе какой-то повис. Как ей надоело себе повторять, что она последняя дура, что бросила его и сбежала. Её свобода воли стала ей важнее, чем мужчина её жизни. Что за бред?! Насколько надо быть эгоистичной тварью, чтобы сбежать буквально из-под венца, обмануть любимого человека, придумав несуществующего нового парня и скрыться ото всех почти на год? Да, Визмофф и тогда, и сейчас, совершенно себя не узнавала. Она никогда не была трусливым зайцем, всегда смело первая лезла в бой, фиг остановишь. Но тогда нервы сдали... Может это война так сказалась? Хотя, нет, это всё лишь отговорки - это она сама стала слабой. И сдалась. И проиграла. Потеряла его.
Аппарировав у дома Маркуса, Марина выдохнула. Руки у неё тряслись, внутри всё сжималось. Она постаралась взять себя в руки. Она так редко плакала, но последнее время это происходило всё чаще и чаще. Ей надоело чувствовать себя тряпкой и размазнёй. Она соберётся с духом и разберётся хотя бы с одной своей проблемой. Настолько, насколько это вообще возможно.
Только бы он был дома...
Девушка знала, что если Морган ей не откроет, она может опять поддаться порыву - сбежать, и тогда уже всё будет окончательно потеряно и разрушено. Если ещё не поздно. Маркус уже давно мог найти себе другую, жить счастливо и не страдать по бывшей подружке. Не важно, сколько лет он её любил, предательство выжигается на сердце и его не убрать простым усилием воли.
Но она вернулась. Если не вернуть его, то хотя бы убедиться, что с ним всё впорядке, что он не страдает, что он счастлив. Да, она лишь хотела знать, что он счастлив.
Марина подошла к дверям дома и постучала. Стук вышел тихим и каким-то жалким. Визмофф собралась ещё раз с силами и на этот раз постучала чуть громче. Ожидая пока ей откроют (ну или не откроют) дверь, девушка нервно теребила волосы, постоянно наматывая локон волос на палец.

+2

3

Как вы думаете, что делают авроры после работы? Да-да, особенно сейчас, после этих бесконечных списков пропавших волшебников, нападений на магглов, взрывов и необходимости изменять память случайным свидетелям ужасных, омерзительных и кровавых убийств? После жестокости Пожирателей Смерти, у которых, казалось, уже не было даже ни целей, ни идеологии: как будто они просто методично истребляли население магической и маггловской Британии, когда люди отказывались войти в дом, не ответив на контрольный вопрос и не задав свои, когда страшно верить даже собственному отражению в зеркале, когда круглые сутки после имен и фамилий слышишь "жестоко убит", когда приходится смотреть в глаза магглам, дети которых без вести пропали, скрываясь в лесах от егерей. Думаете, они спокойно возвращаются домой, ужинают, играют с детьми, целуют жён и читают газеты, смеются и ходят в гости к друзьям?! Как бы не так.
Для начала, у большей части сотрудников аврората своей семьи не было никогда: не женаты и не замужем, о чём теперь и жалеть-то... с одной стороны, не смогут шантажировать, но ведь и защитить тоже будет некому. Никогда нельзя было угадать, за кем придут в следующий раз. Амелия, Амелия Боунс, глава Отдела Магического Правопорядка, её брата много лет назад убили вместе со всей его семьёй, а недавно... говорят, Тот-Кого-Нельзя-Называть расправился с ней лично. Она не заслужила, она всю жизнь делала всё, чтобы и волшебники, и магглы могли выходить на улицу, не боясь не вернуться назад, она не отправляла собственных детей в Азкабан как Барти Крауч старший: не потому, что у неё их никогда не было, а просто... просто эта женщина умела делать выбор и точно не должна была погибнуть. 
И потом, разве вынесет нормальный человек таких огромных нагрузок, когда целыми неделями не удаётся прилечь больше чем на несколько часов? Не вынесет, особенно когда ему приходится смотреть на замученных до смерти магглов, замученных просто от скуки и ради развлечения. Всё это уже давно осточертело, это невозможно было терпеть долго: когда отвечаешь за столько жизней и не можешь защитить никого, никого: даже самого себе.
Нет, эти люди возвращались домой, и руки их тянулись к бутылкам огневиски, стоящих в шкафах, буфетах, на столах или возле дивана, на прикроватном столике или в ванной возле зеркал.

А Маркус не был исключением. Конечно, он держался намного дольше других и сейчас пил в разы меньше их, но... с исчезновением Марины всё в нём как будто сломалось, он больше не верил. Знал, что права сдаваться нет, но не верил. Не предавал и не верил, сражался и не верил — чудо, что Морган всё ещё был жив, потому что жить ему не очень-то и хотелось, он бы не очень расстроился, получив в грудь сразу несколько оглушающих заклинаний или сразу зелёный луч, который бы прекратил его страдания. Разумеется, мужчина о самоубийстве и думать не смел, но уже давно не понимал, зачем живёт.
Он подозревал, что письмо от Марины не было искренним, он не мог поверить в то, что она кого-то другого нашла себе, а потому пытался её найти и часто думал, что, должно быть, она попала к Пожирателям и... Нет, слишком страшно представлять, что они могли сделать с ней. С другой стороны, просто так её ловить им зачем? Они могли шантажировать Маркуса, Вольфгана, но не делали этого. Визмоффу, кажется, приходили какие-то письма от сестры, но Маркус не знал о них практически ничего.
Раз. Огневиски обожгло горло.
Два. Тепло разлилось по всему телу.
Три. Перед глазами возникли несколько ярких пятен.
Четыре. Моргана затошнило: он, кажется, пил на голодный желудок.
Пять. Закружилась голова.
Шесть. Раздался стук в дверь.
Не Пожиратели, они бы вынесли дверь. - пронеслось у мужчины в голове, пока он умывался холодной водой. Да, он выпивал, чтобы снять напряжение, но выглядеть как алкоголик не собирался. Он был сильнее, чем сам мог представить себе, но и его выдержке иногда приходил конец — как сейчас. Может, Вольфган? Нет, он бы из камина вышел. - Маркус кинул взгляд на камин, как будто думал, что Визмофф мог выйти из камина, спуститься вниз и начать барабанить в дверь со стороны улицы.
-Кто там? - хрипло спросил волшебник, доставая из кармана волшебную палочку, сейчас опасно встречать гостей без неё.

+2

4

Сердце пропустило удар, второй, третий. Марина за эти мгновения испытала просто бурю эмоций, а учитывая, что она вообще эмоциональная девушка, то вы даже и представить себе не можете эту бурю. Но основой всего было волнение и... предвкушение. Вот сейчас он откроет дверь, увидит её, обнимет, поцелует и всё станет как раньше. Ха! Всё это чушь и полное безумие. Она не была так наивна, а он не был так глуп. Он всегда был умнее её. И честнее. И справедливее. Она всегда рубила с плеча, а он думал, приводил доводы, успокаивал. Он не обижал её и всегда шёл на компромиссы, даже если ему что-то не нравилось. Теперь так точно не будет. Теперь ей не светит его всепрощение, его доверие. Ей вообще вряд ли что светит от него. Только взгляд отвращения, ненависти.
-Кто там? - наконец, послышалось из-за двери. Глухой, хрипловатый голос, но определённо - его. Марина вздохнула, набирая полные лёгкие воздуха. Ей захотелось крикнуть, что это она, она вернулась, но девушка не проронила ни слова. И так и выдохнула. Она так и не придумала с чего начать свой приход. Какие слова тут вообще можно сказать?! "Эй, Маркус, привет! Это я! Я вернулась!" Нормальное начало, не правда ли? И ещё так улыбнуться понаивнее и сделать вид, что ты тут, типо, мимо проходила. Да он её взашей выкинет. Дай Бог, ещё Аваду в след не выпустит.
Но молчать уже было просто нельзя, а потому девушка произнесла:
- Это Марина. Впусти меня, пожалуйста. - она буквально пискнула эту фразу. Голос совершенно не слушался, а сама девушка начала отчаянно дрожать. Спустя ещё пару вечных мгновений, дверь, наконец (наконец-то!) распахнулась. Мужчина смотрел на Визмофф с недоверием, с удивлением и в руке держал, направленную на девушку, палочку.
Да, вот тебе и радостное приветствие... А ты что? Цветочков хотела?! Или может шоколадных конфет?
Марина чётко видела, что парень выглядит не слегка трезво. Ещё никогда Маркус не выглядел настолько плохо. Впалые щёки, круги под глазами, некая небритость (которая, впрочем, не была такой уж ужасной, но в купе со всем остальным составляла жуткую картину). Сердце сжалось от жалости, от желания подойти к нему поближе, успокоить, сказать, что всё будет хорошо. А она-то, дура глупая, думала, что всё с ним хорошо! А ни черта не хорошо!
Эгоистичная, эгоистичная дрянь!
Девушка закусила нижнюю губу и ей захотелось от стыда поскорее отвести глаза от Моргана. Но она не посмела вновь проявить свою трусливость. В конце концов, она всё та же Визмофф, а Марина Визмофф никогда не была улепётывающим зайцем. Ну ладно-ладно, была, но не будем к ней строги. Все же ошибаются. Главное, не ошибка, а желание её исправить.
Марина вздохнула, Маркус по-прежнему сжимал в руке палочку. Да, я же могу быть Пожирателем, как я могла забыть... - саркастически подумала Визмофф, но она прекрасно знала, что время сейчас такое.
- Маркус, это правда я. - тихо произнесла Марина, кое-как совладав с собственным голосом и собственными же нервами. - У меня есть брат Вольфган, я исчезла около года назад. Я не Пожиратель, я состою в Ордене. Работаю в аврорате. - она могла бы сказать ему и что-то более подробное, но боялась, что ему будет больно вспоминать их общие секреты. - Я вернулась. Я не знаю зачем пришла, просто чувствовала, что так надо. - Марина всё же не сдержалась и отвела взгляд куда-то себе под ноги. Она вся словно сжалась в комочек, её руки постоянно теребили волосы. - Можно войти? - она посмотрела на мужчину с надеждой. Никогда ещё она не была похожа на нашкодившего щенка, который пытается извиниться перед хозяином. Но дела сейчас обстояли куда хуже.

+2

5

Когда Марина исчезла, Маркус едва ли не сошёл с ума: когда они с Вольфом искали её и не находили, когда он сошёлся с девушкой из Министерства, когда ему снились кошмары, где его Любимая была в плену у Пожирателей Смерти. Думаете, Морган хоть на секунду переставал ждать её? Он всегда был сильнее, сильнее самого себя и сильнее желания своего организма хотя бы попытаться забыть о ней как о давнем отравлении, чтобы жить дальше, чтобы не было так больно. Значит, во что-то Маркус всё-таки верил, раз не переставал надеяться, что Марина вернётся. Он не воображал, что она вдруг бросится ему на шею, он никогда не говорил вслух, что стал бы делать, появись эта девушка снова у него перед глазами — на самом деле, не во сне, не в кошмарном бреду после нескольких бутылок огневиски. Маркус не признавался в этом себе, но всё же боялся этой их встречи, что он скажет ей, что почувствует...
Впрочем, это не он бросил её, не он внезапно будто бы в воздухе растворился.
Противно, мерзко, отвратительно, что произошло, почему она обрекла его на эти страдания, за что? Маркус не желал понимать, как невеста могла так поступить с ним, все мысли о ней аврор топил в огневиски, после которого ужасно раскалывалась голова, после которого тошнило и выворачивало наизнанку. Та девушка пожалела его, а он... ужасно поступил с ней, пытаясь использовать её как наркотик, под действием которого можно будет забыть Марину.
Он не зависел от неё, он по-настоящему её любил, это чувство было сильнее всего, и никакой помогавшей ему девушке было не по силам это изменить: может быть, она прекрасно это понимала. Может быть, Морган тогда был таким эгоистом, что почти ни о чём её не спрашивал и сейчас временами почти ненавидел себя за это. Но, потом это, как и всё остальное переставало иметь значение: нужно было воевать с Пожирателями Смерти, чтобы они перестали наконец мучить людей и убивать их просто от того, что заняться в их огромных поместьях больше нечем.
Нужно остановить это зло, отвлечься от личных проблем, попытаться забыть о ней, не вспоминать запаха волос, прикосновений и взгляда. Теперь он отвечал перед собой за каждое "я не смогу жить без тебя", сказанное когда-то Марине, за каждую клятву в вечной любви, пусть и немую — ему было невероятно тяжело и потом он не сможет вообразить, что помогло ему тогда не сойти с ума и отличать реальность от снов и... кажется, у него несколько раз были галлюцинации, он разбивал руки о стены, стекло и зеркала, потом долго смывая кровь с рукавов одежды вспоминал, что его жизнь почему-то ещё не закончилась.
Ради чего-то он жил, ради чего-то ждал Её.

И вот, дождался. С первых слов Маркус понял, кто стоит за дверью: он почти год не слышал этого голоса, но никогда в жизни не перепутает его ни с каким другим. Любимый голос заставил его буквально распахнуть дверь. Кровь прилила к вискам, всё вокруг виделось нечётким, размытым, будто бы сквозь стену воды. Наверное, на улице шёл дождь... снег? Маркус не понимал, какое сейчас время года, забыл, какой день недели, и что вообще в мире происходит.
Ему не хотелось выглядеть перед ней отвратительно? Нет, ему было всё равно.
Он никогда не обижался на неё, но теперь не мог этого не сделать. Она предала его, несомненно предала, но почему, ради кого? Видимо, оно того не стоило, но об этом Морган подумает потом, когда останется один, а он обязательно останется, потому что прощать... разве он прощал кого-нибудь? Не за то, что наступили на ногу или немного порвали пергамент, а за что-то действительно серьёзное, важное, жизненное, настоящее. Не прощал осознанно, хотя со временем переставал злиться: так было в случае с отцом, с Розой, которая, может, убьёт при встрече родную сестру Дакоту, с Томасом, но они ведь были и оставались Морганами, его семьёй. Впрочем, Марина тоже почти стала его женой и, глупо было спорить с тем, что он любит её.
Впрочем, говорить ей об этом мужчина не собирался, пусть и не хотел прогонять: ему нужна была какая-то определённость, ответы на вопросы, которые преследовали его целый год, не давая покоя. А что до внешнего вида... Да его коллеги выглядели не лучше, а ведь ни у кого из них невеста по собственной воле не исчезала! Впрочем, они с трудом могли справиться и с тем, что творилось в их жизни: Маркус был сильнее, сдержаннее — он мог пережить всё, кроме... нет, это он тоже переживёт, теперь он просто не позволит себе сломаться.

-Я помню, спасибо. - сарказм, равнодушие, безразличие, что? Ничего, в голосе не было эмоций, холодности, презрения или раздражения — он был совершенно бесцветным, почти как призрак, почти как сам Маркус. Аврор отошёл в сторону, чтобы впустить Марину, не разговаривать же через порог с открытой дверью, чтобы Пожирателям было удобнее стрелять по ним.
Если бы Морган лучше различал предметы, он бы мог заметить, что Марина выглядела не намного лучше, чем он сам. Она смотрела на него, а что он мог сказать Ей после всего, что произошло?
Но, что произошло, кроме её исчезновения? В их общей жизни больше не было ничего, она этим закончилась, но Морган всё ещё этого не понимал, всё ещё беспокойно перебирал в руках списки пропавших, надеясь не увидеть там Её имени. Не находя Марины там, мужчина успокаивался на некоторое время, часто всего на несколько минут и почти никогда надолго. Нужна, как воздух нужна. - чей голос постоянно произносил эту фразу в его голове? Маркус не понимал, не желал думать об этом, слишком больно, незачем мучить себя, не зачем изматывать себя просто так, бесполезно исчезать. Он ещё нужен Ордену, и пока Маркус жив, у него нет возможности жалеть себя, нет возможности думать только о пропавшей невесте.
Не знает, зачем пришла.
-Кому надо, Марина? - сдавленный шёпот, он никогда не говорил так, никогда не чувствовал себя настолько раздавленным и уничтоженным одним только поступком женщины и несколькими её словами. И вообще ничем, раньше его ничто так не задевало, а потому Марк и представить себе не мог, что ему теперь делать, как вести с этой чужой и бесконечно родной Мариной. Он врал самому себе и понимал, что не верит, хотел соврать ей и понимал, что никогда не поверит и она. -Войди. - Морган больше не мог смотреть на неё и, пошатываясь, стал снова подниматься по лестнице. Маркус был не против упасть и разбить себе голову, только бы не понимать, что происходит с ним и ничего не чувствовать, не смотреть на Неё.
Он знал, что она пойдёт за ним и не стал закрывать за собой дверь: он знал, что не может делать вид, будто бы её нет, но как будто бы очень старался — для себя.
Но... она ведь вернулась, вернулась зачем-то.
Маркус не мог считать её чужой в своём доме, а потому и не подумал предложить ей присесть. В его голове не было мысли "сама догадается", он вообще ни о чём старался не думать, в голове было пусто, к тому же она ужасно раскалывалась, а перед глазами всё ещё были размытые контуры Марининого лица.

+2

6

Верни им небо,
Тоску по дому утоли,
Посеребри путь
Звездной пылью
Верни им небо,
Хозяин Света и любви.
И в знак прощенья,
Дай вновь крылья, Дай вновь крылья им. (с)

-Я помню, спасибо. - Марина поджала губы, но ничего не сказала молодому человеку. Она ведь это говорила вовсе не для того, чтобы как-то ему что-то напомнить. Конечно, он помнит. Она просто хотела доказать, что она не Пожирательница под действием Оборотного зелья. Но Маркусу было положено сейчас злиться. Тем не менее, он вёл себя очень тихо. Он, конечно, и не должен был кричать и бить посуду, но хоть что-то мог же бы сделать! А он весь такой тихий, безразличный. Сердце заныло, не к добру. У неё аж зубы свело, так захотелось на него накричать. Накричать и сказать, чтобы он ударил её, выкинул прочь, но только не так. Его укоряющий взгляд, хотя, даже его почти не было. Его безразличие убивало. Именно безразличие.
-Кому надо, Марина? - Визмофф всхлипнула, хоть слёз и не было. Но это и не было наигранно, просто она резко вдохнула воздух, а нервишки совсем сдали. А его голос... Боже, он разрывал сердце посильнее какого-нибудь ножа.
- Не знаю. - тихо сказала Марина. - Мне... - Её голос дрогнул. - И может быть ещё тебе... - с тоской и надеждой. С чистым смирением и покорностью.
Не будь сейчас Морган поглощён лишь своими эмоциями, он бы наверняка заметил бы насколько девушка изменилась. Не только внешне, но и внутри. В глазах. Отсутствовало теперь в ней веселье, а всё больше на первый план выходила серьёзность. Да и внешний вид значительно поменялся. Вместо чего-нибудь ярко-фиолетового на голове были русые волосы (девушка их последний раз просто слегка осветлила, вот и превратилась в русую), а одета Марина была в джинсы и чёрную водолазку, вместо чего-нибудь яркого. Конечно, она ещё не сняла свой чёрный блестящий плащ, но и плащи-то раньше она такие почти не носила.
-Войди. - Маркус так и оставил дверь открытой, а сам пошёл наверх. Визмофф заметила, что его внушительно пошатывает. Она вздохнула, вошла в дом и закрыла за собой дверь. Кажется, Моргана совершенно не волновало, что она у него в доме творит. Впрочем, год назад этот дом мог стать и её домом. Да она и так знала здесь всё, как свои пять пальцев. А вот и диван в гостиной, на котором они, уютно расположившись, частенько обсуждали прошедший день. А как-то раз их застала за нехорошим делом Дакота. Благо, они только начали целовать и обниматься, а не что-то похлеще. Маркусу тогда было очень неудобно, а Марина с Дакотой лишь глупо хихикали. Визмофф не могла тогда поверить, что парень настолько наивен и думает, что его сестра ещё ничего про "это" не знает. Это было забавно. Впрочем, Вольф тоже частенько нервничал по таким поводам, когда они были помладше. Как-то даже разговаривал со старшеклассником, чтобы тот отстал от его "маленькой сестрёнки". А сестрёнка сама могла дать любому фору в свои пятнадцать. Как же она тогда кричала на брата, как топала ногами и била себя руками в грудь, говоря, что знает всё лучше него. А ничего она и не знала. Она просто была эгоистична и избалована. И как всегда хотела быть свободной.
Тьфу! Идиотка!
Воспоминания заставили нервничать ещё сильнее. Марина отвела взгляд от дивана, скинула с себя плащ и повесила его на стул, а потом заспешила на Маркусом. Тот неуверенной походкой продолжал идти куда-то. Видимо, в комнату или в кабинет. Или ещё куда, в свои мысли, например. Визмофф не решалась его коснутся, но молчать было выше её сил.
- Маркус, куда ты? Может тебе помочь? - конечно, сейчас он оскорбиться, она словно не верила в его силы. Ну или может развернётся и прогонит её. Или может ещё что... Визмофф вновь вздохнула.

+1

7

У её имени всегда был необычный вкус, а сейчас Моргана даже в жар бросило, когда в его мозг ворвался звук, звук его собственного голоса. Марина.
Сколько дней ночей он искал её, сколько времени в пьяном бреду видел? Сколько было можно так смотреть на её фотографию, что глаза слезились, почти вылезали из орбит и наконец закрывались, когда мужчина больше не мог выносить одиночество, к которому он не был готов, в которое он не мог поверить. Если бы она погибла, Маркус бы не надеялся и, возможно, вскоре отправился бы за ней... Нет, он не успел дать ей это обещание в церкви, под взглядом священника в белом одеянии, под взглядом своего лучшего друга и её родного брата. Это бы ничего не изменило, потому что она ушла.
Ушла, ушла, ушла... - бесконечно звенело в его голове, когда он переступал через обломки дома, в котором побывали Пожиратели Смерти, когда он готов был от злости на неё и себя разорвать все отчёты, лежавшие на его столе. Морган не привык не понимать, но именно это с ним и случилось теперь: почему она ушла, почему она оставила его, что он сделал не так, неужели кто-то мог быть для неё лучше? Видимо, не мог, раз она вернулась, и будь Маркус способен на здоровые рассуждения, он бы понял, зная Марину, что просто так назад бы она не вернулась. Но он не был способен связать и двух слов, а в голове как будто огнедышащие драконы метались — не мысли, они были сожжены и будто бы навсегда уничтожены. Бред наяву, явный бред: какая разница?
Вернулась, зачем вернулась, чтобы снова уйти или навсегда остаться — этого аврор разбирать сейчас не желал, потому что и желаний у него никаких не было, он будто бы впал в состояние, когда души нет, а тело зачем-то ещё существует. Может быть, это похоже на состояние "хуже, чем мёртв", когда поцеловал дементор, но... -Нет, невозможно. - нельзя было думать о смерти, нельзя было бросаться под зелёные лучи только потому, что любимая женщина вдруг растворилась в пространстве, он должен быть сильнее этого, он должен вычеркнуть её из своей жизни, из своей души, отвлечься и перестать видеть во сне контуры её лица, а в тишине будто бы слышать шелест её платья и звук шагов.
Марина, всё же странный вкус у этого имени: как будто отравился любимым вином. Маркус не понимал, что происходит и был действительно близок к истерическому смеху и тем хуже, что и состояния своего он не осознавал, так как... с ним такого никогда не происходило. Аврор знал, чувствовал, что не умрёт и переживёт это, но зачем, есть ли смысл, зачем? Голова раскалывалась, пространство представлялось неправильной формы тем больше, чем больше он смотрел на неё.
Но мне не стыдно смотреть ей в глаза. - его душил внутренний жар, но лоб был холодным. Маркус поднимался по лестнице и, сам не понимая почему, до сих пор не скатился вниз и не сломал шею.
Марина, Марина. Совершенно не английское имя, откуда оно взялось? Маркус всё больше впадал в беспамятство потому, что не хотел осознавать происходящее и говорить с ней. Что она скажет, зачем это говорить, кому станет легче? Всё кончено, она сама всё перечеркнула. Перечеркнула красными чернилами, но не вырвала. Как Амбридж, собиравшая фотографии убитых ею сильных волшебников — не ею лично, но с её порой совсем не молчаливого и вовсе не равнодушного согласия.
Нет, нужно было поговорить с ней, ей что-то... Нет, Маркус ведь не справочное бюро, к которому обращаются только когда что-нибудь надо. Он не умел прощать, он никогда не пробовал и сейчас не собирался, потому что слишком долго выносил это мрачное, тёмное непонимание, за что ему это.
Не задавать вопросов, не требовать ответов, ничего не требовать от неё, потому что она не должна, и сам Морган ничего не должен. Всё в прошлом, остались только режущие душу воспоминания, болезнь, которая всю жизнь преследовать будет и никогда не оставит потому, что он так и не разобрался. -Нет. - пусть считает ответом, но Морган не с ней, а с собой разговаривал, стараясь не дать себе потерять сознание, заставить себя повернуться и сказать, но что говорить?
Пусть сама объясняет, она же придумала исчезнуть и заставить его пережить столько мучительных дней, когда не хотелось совершенно ничего, когда все стёкла в доме были выбиты, а рамы перепачканы кровью. И мужчина не понимал тогда, зачем его всё время спасали, чтобы он снова открывал огневиски и пил его?
Точно, огневиски. Выпить, забыть, провалиться в сон, не нужно ничего, хватит страшных снов и диких картин бессознательного состояния, которые не были ни галлюцинациями, ни снами и даже не видениями. Это было начало сумасшествия, и он не хотел с ним справляться, пусть и знал, что должен. Себе, Ордену.
Орден, нужно уничтожать Пожирателей, нужно ловить их, пока они не добрались до Хогвартса и до Гарри Поттера — их нужно остановить. Потом можно делать всё, даже умирать, если всё ещё не будет того, ради чего жить всё-таки стоит не только во время войны, но и всегда.
Людям нужен воздух, а для Маркуса Марина была его олицетворением, жизненно необходимая, а сейчас холодная и как будто бы режущая изнутри.

Огневиски. Стакан. Она не успеет. Перед глазами снова пятна, в голове теперь туман. -Мари-и-ина. - как будто снова пробуя на вкус и удивляясь собственной реакции, бесцветным, глухим и хриплым голосом сказал Марк, глядя через стакан на закрытое шторами окно. Тяжёлыми, непрозрачными и ужасно пыльными портьерами, в которые хотелось завернуться, чтобы не видеть ничего: ни себя, ни её.

Не разговаривать, не слышать и не видеть, она была слишком близко, но почему-то предпочла находиться сейчас не только здесь, но и где-то далеко: там, откуда уже не возвращаются, как призрак. Настоящая? Настоящая. -Но зачем? - резко развернулся, стакан выпал из рук и разлетелся осколками по всей комнате. Как его сердце, как его душа.
Когда Морган придёт в себя, он не захочет, чтобы она видела, как ему плохо без него. Может, ему даже отомстить ей захочется, встряхнуть её как следует, заставить говорить, всё время говорить что-то... Не сейчас, сейчас Маркусу было всё равно, как он выглядит и что говорит. -Зачем ты пришла, зачем, Марина? - тихий, полубезумный шёпот пронзил повисшую тишину и разбился о стены и тяжёлую дверь кабинета, о кожаный диван, на котором он сидел, положив голову на стену, чтобы шея под тяжестью её не сломалась. -Столько времени тебе же не было этого нужно. - проблеск сознания в глазах, мужчина смерил бывшую невесту презрительным взглядом. С ней он хотел прожить жизнь, вырастить детей? Не знаю. - снова непонимание, снова непонятные слова.
Ей придётся рассказать ему всё, если она захочет остаться.
Но Маркус не желал слушать её голос, он как будто звучал из другого мира, из-за какой-то черты, которую он не мог переступить.
Как голос в голове. Неужели она была здесь, была на самом деле?
Слабость, головная боль — алкогольное отравление, нельзя было столько пить, но Моргану давно уже не было интересно собственное здоровья, изматывающая тело и душу работа совсем не оставляла для этого времени, жестокость стала такой же обычной как небо и солнце над головой, как когда-то эта девушка, которая... нет, он не признается, что она была и останется частью его души: той частью, с которой расставаться нет желания, нет сил.

+1

8

Кажется, Маркус был в шоке. А может, в состоянии алкогольного опьянения, он просто думал, что всё это сон или галлюцинации, или всё вместе. Он был апатичен, амёбен, словно привык к такому. У Марины даже мелькнула мысль, а различает ли он вообще сейчас он и явь. В который раз сердце жалобно заскулило. Видишь до чего его довела! Молодец, блин... Морган что-то пробубнил себе под нос, Визмофф не расслышала, да и ладно. Может он сейчас смачно ругнулся или сказал ей что-нибудь негативное, она бы не хотела этого слышать. Из них двоих, она чаще ругалась и придумывала всякие нелестные словечки в сторону других людей. Аврору это не нравилось, а Марине всегда было всё равно. Он же полюбил её, так пусть любит такую, её, цельную. Она же любила его сдержанность, часто её раздражающую, его правильность и его ум.
-Нет. - она не знала, ответ это на её воросы или на свои же собственные мысли. Вот тебе и хорошо живёт, вот тебе и счастлив... - опять чувство вины затопило её с головой. Нижняя губа стала подрагивать, а в глазах словно стекло жидкое встало. Нет, они никогда не плакала, но ей никогда это не мешало показать, что она на грани. Знаете, когда слёзы встают такой стенкой в глазах. И ты думаешь "только бы не потекло, только бы не потекло". Вот у неё частенько так бывало, но она всегда могла это исправить, сдержать. Сейчас правда сдерживать ничего не хотелось, но слёзы всё равно так и не потекли.
Морган направился в свой кабинет. Визмофф следовала за ним, стараясь не мешаться. Ему явно следовало всё обдумать, понять, может даже он боролся с желанием выгнать её. Она не знала, но и копошиться в его мыслях сейчас не хотела. Наверняка бы она нашла много чего не слишком ей приятного.
-Мари-и-ина. - Марина вздрогнула от его голоса. Мужчина стоял у окна и смотрел куда-то вдаль. Девушка прошлась по комнате, подмечая, что здесь немножко всё изменилось. А ещё было явно видно - последние дни и ночи Морган проводит именно здесь. Возможно, он даже домовиков сюда не пускал, предпочитая топить горе в алкоголе один, чтобы никто не мешал. Она не понимала, как сестра могла оставить его в таком состоянии или где его друзья, тот же Вольфган. Хотя, конечно, дежурить возле постели или дома аврора вряд ли кто будет. Она бы и сама не стала.
-Но зачем? - он резко развернулся, послышался звон разбитого стекла. Девушка вздохнула и повернулась к Маркусу. Смотреть на него было больнее всего, ведь это именно она виновата в таком состоянии мужчины. -Зачем ты пришла, зачем, Марина? - он даже не хотел дать ей ответить. Ответ ему явно сейчас был не нужен. Кажется, ему нужен был алкоголь и, возможно, задушить её. Визмофф открыла рот, чтобы ответить, но Маркус кинул на неё неприязненно-презрительный взгляд: -Столько времени тебе же не было этого нужно. - девушка тут же закрыла рот. Она смотрела на него полным раскаяния взглядом и не находила, что ответить. А ведь раньше ты прекрасно знала, что и где ответить...
Марина всё-таки направилась к нему.
- Маркус, давай ты сейчас успокоишься. Я понимаю, как это выглядит, но если ты хочешь меня действительно слушать, то тебе стоит хотя бы перестать выпивать. Иначе завтра ты даже не вспомнишь мои слова. - успокаивающим тоном произнесла Марина. Она хотела сперва собрать осколки или хотя бы смахнуть их в сторону, но плюнула на это дело, решив, что позже позовёт домовика, а сейчас ей важнее был Маркус. Марина подошла поближе, но не касалась его.
- Давай присядем, а? Так будет легче. Ну давай же. - она коротко кивнула в сторону дивана. Ей просто не нужно было, чтобы он упал, разбил себе что-нибудь. Сидеть куда приятнее и куда безопаснее.

+1

9

В голове одни дикие воспоминания сменялись другими, появление пропавшей, казалось, так давно, Марины, как будто запустило страшный механизм, когда всё произошедшее, когда-то залитое огневиски или выветренное пронзающими английскими ветрами, обрушилось на Маркуса сильнейшим потоком, он как будто бы снова, за одну секунду, пережил все страшные события, свидетелем которой он был... Он был, а Марины не было рядом, она тогда исчезла, и куда деваться Морган не знал — осознавать это снова было страшно, мучительно, это должно было прекратиться. -Bombarda! - тихий шёпот, из палочки вылетает заклинание, в стену, что-то разбилось, не важно, это можно исправить.
Нет ничего непоправимого, кроме смерти. Не вернуть Альбуса Дамблдора, не вернуть Амелию Боунс, не вернуть магглов, имён которых Маркус не разбирал... но ведь Марина не убивала никого? Никого, и правда, Морган был ещё жив и даже почти здоров, он же не маггл, чтобы умирать от того, что с горя выпил больше, чем нужно. Не убивала, но что это сейчас изменит? Она растоптала, уничтожила доверие к себе, и почему поступила так — тоже не казалось сейчас Моргану важным, он просто не мог, впервые не мог рассуждать с тем хладнокровием, за которое его всегда ценили. Нет, он не впадал в панику — мужчина вообще ни на что способен не был, даже не видел ничего настолько отчётливо, чтобы сказать, какой оно формы и цвета. Только её лицо перед глазами: не испуганное, а то, которое он видел в прошлое Рождество, они провели его вместе... Нет, слишком больно вспоминать, но остановиться аврор не мог, его мысли отказывались подчиняться и картина счастливого праздника вдруг превратилась в картину последствий жестокой расправы над магглами в Лондоне, когда Маркусу пришлось вспомнить о своём увлечении медициной: жертв было много, и целители не успевали помогать всем, а некоторые люди истекали кровью и ждать не могли. В тот день Марк понял, что ему есть для чего жить, он спас несколько десятков людей, и этот день стал финальным аккордом страшной глубокой депрессии, которая пришла после страха, что с Мариной что-то случилось.
Ничего не случилось, это было видно по глазам её: не было никакого заклинания Империус, не было похищений, она действительно ушла сама. Не сказав ни слова, это же так... не похоже на неё. Рука сама опустилась в карман мантии, сжала бусы, которые Маркус носил с собой уже давно — бусы, подаренные Марине на прошлое Рождество, она почему-то оставила их. Ты всё ещё помнишь, какая она. Нет, не так, ты всегда будешь помнить. - аврор был честен с собой, но это было ещё противнее, чем чувствовать себя настолько раздавленным, уничтоженным: это не было ранениями, полученными в бою со смертью и разрушениями. Да, до этого дня Марк и предположить не мог, что эта девушка... Нет, девушка не способна на такое. Эта женщина, она имела над ним власть, она значила для него больше, чем Морган мог представить, она как будто бы впиталась в его душу, в его сердце. Была так близко... Близко, рядом, живая, важно, нужно ли что-то ещё? Не нужно было уходить, ни сказав и слова. Как будто я не смог бы понять её. - может, не смог бы, но... слишком сложно было простить ей своё беспокойство, в котором он едва не задохнулся.
Особенно то, что охватило его в первые дни — до того, как пришло письмо, что только Маркус себе не воображал, любой маггловский режиссёр готов был бы за эти фантазии миллионы заплатить, чтобы сделать сюжетом для своего кино. Впрочем, чего понимали в жизни волшебников эти магглы... Хорошо, писатели магического мира тоже с удовольствием использовали бы его переживания как основу для своих книг, а уж Рита Скитер точно не упустила бы шанс и написала бы несколько тысяч страниц — фолиант под названием "Вторая Магическая глазами аврора, страдающего от любви". Удивительно, что мужчина тогда не перевернул всё Министерство Магии: он уже не помнил, кто его тогда остановил, Вольф ведь тоже ничего не знал...
Невозможно, хватит над собой издеваться! - голова раскалывалась, а голос звучал громко, как будто кричал кто-то совсем рядом. Морган встряхнул головой, теперь зрение было почти нормальным, обычным, резким, а взгляд был сосредоточен на говорившей что-то Марине.

Близко, близко, слишком близко, слишком настоящая. Маркус медленно, не отрывая от Марины взгляда, подошёл к ней, как будто засомневался в том, что она действительно пришла, что он на самом деле видит. Скучал, словами не передать как скучал, как душило его отсутствие бывшей невесты. Бывшей? Они даже не расставались, но уже не были вместе.
-Ты... ты... - провёл рукой по щеке, по шее: прикосновение словно обожгло его, вытащило из безумства, в которое предпочло провалиться его сознание. Мир вокруг резко стал слишком реальным, холодным, мужчину словно отбросило, наверняка и Марина отлетела на несколько метров, хотя он и не думал ударить её. -Марина! - как будто последний крик, как будто сейчас он перестанет дышать. В глазах потемнело, аврор наступил на осколок стакана, посмотрел под ноги... Нет, всё это и правда со мной происходит. - мужчина поднял голову, отбросив волосы назад, широкими шагами приблизился к женщине, довольно грубо обхватил руками за талию, оторвал от пола и, тяжело дыша, прижал её к стене, не особенно заботясь о том, чтобы она не ударилась. -Где ты была, где?! - теперь Маркус разозлился, теперь он мог наконец избавиться от всего, что мучило его столько времени. У неё нет выбора, ей придётся рассказать ему всё.

Отредактировано Markus Morgan (2012-02-05 22:27:43)

+1

10

-Bombarda! - Марина совершенно забыла, что у мужчины в руке до сих пор зажата палочка. Девушка замерла, стараясь не делать лишних движений, ведь человек в бессознанке может натворить разных дел. Хотя, она даже не подумала вынуть свою палочку. Ей вообще была чужда сама мысль, чтобы направить палочку в грудь Моргана. Это же совсем неправильно. Она никогда не хотела его покалечить, даже когда ругалась с ним. Это вообще бред. Если человек осознанно хочет причинить своему любимому боль, то он совсем не любит его.
Маркус вновь опустил палочку, Марина выдохнула. Авроры всё-таки опасные люди, особенно, если они пьяны. Надо отобрать у него палочку и убрать куда-нибудь. А то и меня, и себя покалечит...
Мужчина подошёл к ней, что несколько сбило с толку. Ей казалось, он вообще не хочет её даже видеть. А уж стоять рядом, пытаться прикоснуться. Марина заглянула Марку в глаза. Сколько боли было в них, а ещё непонимание. Конечно, он не понимал её, да и никогда не поймёт её поступок. Она и сама вряд ли разберётся во всём окончательно. Такое чуждое для обоих действо. Но он бы никогда себе такого не позволил, а она вот позволила. Честный, добрый, любящий. Я просто не заслужила его. Не заслужила быть рядом с ним. Сколько бы она не осознавала, что просто не достойна быть рядом, она вновь вела себя эгоистично, понимая, что не в силах уйти и оставить его. Возможно, так было бы правильнее. Оставить его, но быть просто рядом, наблюдать издалека. Он бы смирился. Он же должен её ненавидеть. Но она была слишком большой эгоисткой, чтобы так поступить. Она слишком много думала о собственых чувствах. Ей совсем не хотелось его покидать.
-Ты... ты... - он коснулся её кожи своими горячими пальцами. По телу будто электрический разряд прошёл, она не дёрнулась, но вновь закусила нижнюю губу. Слёзы вновь стали стеной в глазах и начали душить её. Воспоминания хлынули потоком, затапливая всё существо девушки. Все шесть лет летели перед глазами, смазываясь почти в сплошное пятно. Их общие радости, горести, планы, мечты. Она почувствовала металлический привкус крови. Видимо, слишком сильно прикусила губу. Не смей плакать! Только этого не хватало! Это его сейчас требуется успокаивать, а не к себе жалость вызывать!
Через мгновения Маркуса словно что-то оттолкнуло от девушки. Она дёрнулась вперёд, чтобы помочь ему, но он вдруг выкрикнул, словно в беспамятстве:
Марина! - Визмофф резко остановилась, но даже ничего сделать не успела. Мужчина, кажется, взял себя в руки, вновь посмотрел на неё и быстро приблизился. На миг она даже испугалась того, что он, собственно, хочет сделать. Но она чётко знала, что он никогда её не тронет. Мужчина притянул её к себе сильным, грубым движением, приподнял над полом и прижал к стене. Марина почувствовала даже через одежду все шершавости стены, все её выпуклости, которые царапали кожу в тех местах, которые были открыты. Кажется, она даже головой слегка ударилась, но девушка и не думала жаловаться.
-Где ты была, где?! - он кричал ей в лицо, а Визмофф начало просто трясти. Не от холода или злости, от рыданий, которые так и не вырвались наружу. Как же ей хотелось прижаться к нему, обнять, вымаливать прощение.
- Маркус, пожалуйста, мне больно. - насколько испуганно прошептала Марина. Ей не хватало дыхание, он прижимал её сильно как к стене, так и к себе. Его тело было горячим, что тоже чувствовалось через одежду. Изо рта били алкогольные пары, что заставило на секунды скривится. Впрочем, это было не столь ужасно - она оказалась рядом с ним, пусть даже вот так, но это было хорошо. Как ему не противно прикасаться ко мне, даже не представляю.
- Пожалуйста, послушай. Давай ты уберёшь палочку и мы присядем? - но взгляд мужчины был неумолим. И вот тут она не сдержалась. По её щекам пролегли две мокрые дорожки. Но плакала девушка почти беззвучно. - Прости... - ей ещё никогда в жизни так не хватало слов.

Отредактировано Marina Vizmoff (2012-02-05 23:35:04)

+1

11

Просит его о чём-то, да какое право имела она? Да такое, что Морган дышать не мог, потому что запах волос Марины вскружил ему голову, он снова готов был провалиться в беспамятство, обезуметь и ничего не помнить, только бы чувствовать, что она рядом. Маркус был зол на неё, зол за то, что она оставила его, что лишила его жизнь ярких красок, которые теперь резали глаза так, что радоваться им было невозможно. Её присутствие резало, но отпустить было не всего силах, и вот Маркус уже не к стене, а к себе её прижимает, одной рукой обнимая за талию, а другой держит её голову, чтобы она не могла отвести от него взгляд своих прекрасных, таких когда-то обычных, бесконечно и невообразимо необходимых, почти своих собственных глаз...
Полных слёз?
Ей больно, а ему? Он мучился весь этот год, не находил себе места и засыпал часто только под утро, когда его мозг уже не мог больше работать, когда голос пропадал, уставая вызванивать её имя. -Марина, Марина, Марина... - он тяжело, прерывисто дышал, прикрыв глаза как будто от режущего глаза света, губами прикасаясь к прядям её волос. Он так давно не видел её, не прикасался к её нежной коже, так давно не... Сейчас он уже целовал её, сам не понимая себя, не помня, что делает, внезапно губы переместились на шею, внезапно Маркус вдруг понял, что с ним происходит, почти взвыл, сжал зубы и оставил на шее едва заметный след. Нет, он не будет просить прощения за эту боль, сейчас не будет, и это вовсе не месть, это попытка как будто бы догнать упущенное время, проведённое в одиночестве, неужели это и называется единое целое? Уже нет, разве Маркус сможет жить с ней, смотреть ей в глаза, не вспоминая этого ужасного водоворота мучений.
Опустив Марину на пол, Маркус вытер лицо рукавом мантии, развернулся к ней снова и надавил ей на плечи, буквально обрушив её на диван — мягкий, вряд ли она смогла бы удариться — отбросив в сторону палочку, Маркус не удержал равновесия и рухнул сверху сам: её аврор не придавил только потому, что сумел вовремя опереться на руки, он снова смотрел ей в глаза, её лицо и дыхание были так близко... Его как будто бы ударяло током, напряжение возрастало: слишком много выпил, чтобы сдерживаться, но слишком мало, чтобы забыть самого себя и позволить огневиски им править.
-Прости?! За что простить? Ты, знаешь? Ты знаешь, сколько раз я представлял, как эта проклятые Пожиратели убивают тебя только из-за того, что я вообразить не могу, как и где найти тебя, сколько я ночей не спал, а ты... ты в это время нашла какого-то... - противно, слишком противно. -И вернулась, зачем ты вернулась, посмотреть, сумела ли ты свести меня с ума, всё ли ещё я помню твоё имя? - Маркус с трудом поднялся, отошёл к окну и сжал в руке одну из штор. -Да, к сожалению, я никогда не смогу тебя забыть. А знаешь, почему, Марина? - голос звучал безумно, а сам мужчина напоминал сумасшедшего маньяка.
-Потому что я люблю тебя! - дикий крик, мужчина развернулся, разжимая ладонь и гневно глядя в сторону девушки. -А ты... я верил тебе, ты... ты предала меня, Марина, предала Вольфгана, предала себя саму, ради кого? Ну же, я с удовольствием сверну ему шею. - он снова подошёл к ней, сел рядом, взяв её лицо в свои ладони.
-Какого дьявола, Марина, какого дьявола произошло с тобой? - его руки дрожали, но голос был уверенным. Теперь он точно знал, что ему интересно всё, что происходило с Его невестой, с Его женщиной, ради которой он бы умер, если бы было нужно... Он до сих пор жизнь готов был ради неё отдать, и стирал следы слёз пальцами с лица, ненавидя себя за то, что он просто без неё не может.

+1

12

Нет-нет, она его не боялась. Ни в коем случае. Ну, по крайней мере, пока он не начал кидаться боевыми заклинаниями или вообще запрещёнными заклятиями. А он не будет таким бросаться. Только не в неё. Марина была уверена. А вот силу он усилил, прижал к себе ещё сильнее, при этом сжимая палочку, которая частично тоже давила. Второй рукой схватил за голову, он явно заставлял её не отводить взгляд, но она бы и не смогла. Сердце словно в тиски сжало, а губы стали подрагивать.
-Марина, Марина, Марина... - он напоминал какого-то завороженного, а может даже нечто вроде зомби, что так любят показывать в маггловских фильмах. Старшно видеть его таким, обидно и больно. Она виновата, она теперь всегда будет виновата.
- Перестань... - оставалось лишь шептать, надеясь, что он всё-таки отпустит, а не убьёт. И вот уже Макрус начал её целовать, неистово, со злостью, почти терзая, но при этом с какой-то тайной нежностью, которую могла почувствовать лишь действительно любящая девушка. Терзающие губы переместились на шею, а потом он почему-то напрягся, при этом оставляя укус на нежной коже. Визмофф дёрнулась, но не вырываясь, просто от внезапности всего происходящего. Всё происходило почти молниеносно, а Марина на секунды почувствовала себя будто тряпичной куклой. Слёзы уже не текли по щекам, просто не успевали во всей этой спешке.
Мужчина отпустил её, а потом буквально вдавил в диван. Девушка поддалась, а ничего и не оставалось. Морган действовал резко и дёрганно, будто кто за ниточки тянул. Он откинул куда-то палочку, неудержался и стал падать на неё. Марина на миг отпрянула, но аврор вовремя подставил руки. Теперь он был близко, слишком близко, чересчур близко. Обжигал алкогольным, слегка кисловатым, дыханием. Визмофф замерла, стараясь даже почти не дышать. Это как с коброй. Если вы смотрите ей в глаза и начинаете двигатья - она обязательно бросится на вас. Маркус не был коброй, но она не хотела, чтобы сейчас он делал то, о чём потом будет жалеть. А он будет, потому что он не такой человек, радовать совершаемым глупостям он не будет.
Он начал кричать, говорить о том "мнимом", которого она же сама придумала. Ей стало гадко. Она понимала, что он может чувствовать, но она-то уже ничего исправить не могла.
-И вернулась, зачем ты вернулась, посмотреть, сумела ли ты свести меня с ума, всё ли ещё я помню твоё имя? - Визмофф сжала губы и почти скрипнула зубами. Он был пьян и он был прав, но эти обвинения давили, ей просто надоело всё это слушать. -Да, к сожалению, я никогда не смогу тебя забыть. А знаешь, почему, Марина? - она не хотела это слушать, хотела закрыть руками уши, заткнуть их и не слушать его. Но не могла. Она знала, Что он хочет сказать, но уже тогда, за секунды До его слов, поняла, что не хочет этого слышать. Потому что он не прав. Потому что он не может её любить. Не говори, не говори, не говори!
-Потому что я люблю тебя! - её дёрнуло, будто Маркус ударил её наотмашь. -А ты... я верил тебе, ты... ты предала меня, Марина, предала Вольфгана, предала себя саму, ради кого? Ну же, я с удовольствием сверну ему шею. - у неё почти свело руки, она оцепенела и вообще стала чувствовать себя так, будто её сейчас вывернет наизнанку. Вывернет от самой себя, от своей лжи, от своего предательства, от своего душевного уродства.
Мужчина уже оказался рядом, нажно беря её лицо в свои руки. Она почувствовала слегка шероховатую кожу его пальцев. Они давно были такими, это показывало, что он настоящий мужчина, что он не нюня и не белоручка.
-Какого дьявола, Марина, какого дьявола произошло с тобой? - как ей не хотелось сейчас отвечать ему. Он был пьян, он был зол, он явно хотел слышать правду. А она ещё не готова была признаться. Не только ему, а даже самой себе.
- Маркус, я не прошу меня понять. Моему поступку нет оправдания. Но я могу сказать тебе лишь одно... - она говорила тихо, отводя взгляд в сторону, поскольку просто не могла смотреть ему в глаза. Ей было дико неловко, стыдно и не уютно. - У меня никого не было. Ни до тебя, это ты знаешь, ни после тебя. Теперь и это ты знаешь. - пусть хоть это его успокоит и не мучает. Хотя, может лучше ему было думать, что я ушла из-за кого-то? Это бы его успокоило... Привело в чувство, возможно. Но нет, она могла рассказать только это, а вот признаться в собственной слабости и трусости, признаться, что вернулась, потому что поняла, что любит. Нет, она не могла. Она считала, что для него это будет просто унизительно. Невеста сбежала потому, что боялась потерять свободу из-за своего будущего мужа. Невеста сбежала потому, что испугалась. Невеста сбежала потому, что невеста просто конченная дура, не понимающая сама себя.

+1

13

Разобраться в собственных чувствах Маркус никак не мог, в голове всё перемешивалось, отдаваясь глухими ударами сердца — он не мог понять себя, а это злило его ещё больше, злило и расстраивало. Кажется, пьяная истерика ещё не закончилась, но он соображал уже яснее, и никакие проявления агрессии не оборачивались разрушающими заклинаниями: аврор стал менее опасен для того, что окружало его, но не для себя самого — он сам сказать не в силах был, что дальше, через секунду уже сделает. Страшное, жуткое и будто бы бесконечное торжество подсознания, которое мужчина столько лет не выпускал, к которому прислушивался только во снах.
Конечно, он был зол и обижен, его раздирала ревность, его самолюбие было сильно задето: Марина, Его Марина, которую он пусть и не считал своей собственностью, но не очень-то сейчас был от этого далёк, она нашла кого-то другого! Чем, чем он лучше Моргана? Маркус никогда не думал, что нет людей лучше него, но и такого вообразить не мог. Если женщина так внезапно сбежала, то это значит, что она нашла кого-то ещё когда была здесь, а его обманывала... Нет, вот это самые настоящие глупости, потому что тогда аврор прекрасно мог если не верить интуиции, то анализировать ситуацию, он бы точно заметил.
-Ерунда какая-то, бред.
А её трясло, что ещё больше сомнений вызывало. Ей не только стыдно, но что ещё? Теперь, когда соображать стало легче, Морган подумал, что вряд ли Марина заявилась бы к нему за тем, чтобы смеяться или чтобы злить: она ведь за столько лет прекрасно должна была запомнить, что в гневе Маркус хуже оборотня бывает, когда разум холодный, а сердце горячее. А сейчас и разум пылал так, что мужчине в какой-то момент стало страшно самому. Он не любил обманывать себя и сейчас понял, что ему Марину очень жалко, что хочется её обнять, погладить по голове, защитить от того, что так её мучает. Защитить от себя? Нет, дело не в Маркусе, это не должно удивлять её, тут что-то другое, неизвестное, страшное. И это не привычка, что Маркус как мужчина должен защищать Марину, он действительно этого хотел. Да, он любил её, и признался в этом не только себе, но и ей. Не чтобы она знала и понимала, какой он всё-таки замечательный, а потому... он любил её, не нужно больше никаких объяснений. Настоящая любовь никогда не нуждалась в комментариях.
Он прижал её к себе, гладил по спутавшимся волосам и по спине, а в его глазах были слёзы. И он не хотел, чтобы она их видела? Нет, ему было всё равно, Маркус не выдерживал противоречий, он всегда был у одной из крайностей, а между любовью, обидой и злостью его никогда так не разрывало. Морган уже хотел, но ещё не мог простить её. Марина была рядом, и отказываться от неё без всяких слов для него значило обмануть самого себя, снова заставить себя страдать, потому что если она уйдёт сейчас, то всё повторится, только сильнее.
Верил ли он, что никого не было? Да, конечно поверил — это его самолюбие так успокоило, что настроение даже поднялось немного. Правда, на все остальные вопросы Марина так и не ответила, и после этой её фразы Маркус запутался окончательно.
-И куда же ты подевалась тогда? - спокойным тоном, почти как на допросе. Он не хотел смотреть на неё, он вообще не хотел ничего видеть, в его голове никогда не было столько разных мыслей, каждая из которых была опровержением предыдущей.
-К кому же ты ушла, Марина? Где-то столько времени пропадала и... почему ты соврала мне в письме? - да, теперь это задело его самолюбие. -Такое чувство, будто ты сама не понимаешь, что наделала. - честно признался Морган, отпуская Марину и поднимаясь с дивана, роняя бутылку огневиски.
-Чего ты хочешь теперь? Скажи честно, не надо думать, на что ты право имеешь. Давай, скажи, хочешь, чтобы я простил тебя и всё было как тогда? Как тогда уже не будет. - если Марина внимательно слушала его, то заметила, что слов "не прощу" Маркус не произнёс. Не было никакой пользы от вранья самому себе. Этой женщине он был готов дать клятву верности совершенно искренне, а там были слова, что и в горе, и в радости.
Но он хотел знать, что же произошло, что же заставило его так страдать? -Я чуть с ума не сошёл. - мужчина плюхнулся на диван и закрыл лицо руками, вытирая слёзы. Рассказывать про сны и про почти галлюцинации он не стал, ей и так было уже, кажется, понятно, до чего она довела его.
Ему вовсе уже не хотелось делать ей больно, Маркус постепенно успокаивался и приходил в давно забытое состояние, за которое можно было почти что угодно Марине простить. Состояние уверенности, что за твоей спиной есть человек, который тебя поддерживает... - он глубоко вдохнул, наслаждаясь наконец тем, что ему больше не хочется пить отвратительное огневиски.

+1

14

Кажется, Морган что-то шептал или бубнил, но девушка уже ничего не слышала. В ушах был шум, это кровь неслась по сосудам, заставляя просто не слушать. Он обнял её, гладил по волосам, по спине, касаясь нежно, почти незаметно. Марина подняла взгляд и увидела, что он плачет. Девушка отпрянула и чуть ли не воскликнула:
- Не трогай меня! Неужели тебе не противно?! - ужаснулась аврорша, чуть ли не в панике сжимаясь в комок на другой стороне дивана. Её всю скрючило от отвращения к себе, она подтянула ноги к подбородку и обняла их руками, продолжая беззвучно плакать. Ей казалось, что она представляет собой что-то грязное, мерзкое, к чему ему просто нельзя дотрагиваться. Она не хотела, чтобы он касался её, заражаясь трусостью Визмофф, её подлостью, бесчестностью. Хотелось убежать и вновь спрятаться. Ты больше не поступишь так жестоко!
Она уже десять раз пожалела, что пришла. Возможно, ей стоило сперва навестить брата - он явно отреагировал бы по-другому. Но с другой стороны, Марина была рада, что пришла. Она ведь увидела его, пусть в таком состоянии, но она вновь могла смотреть в его глаза, вновь чувствовать его запах и трепетать при его присутствии. Почти как раньше, но уже наоборот. И это "наоборот" было неопределённо плохим. Всё не будет как раньше, никогда не будет. Визмофф вздохнула и подняла взгляд от коленок на Моргана, он как раз обратился к ней:
-И куда же ты подевалась тогда? - почти как допрос, словно какой-то вызов в голосе.
- Я... - она осеклась. Вряд ли она когда-нибудь будет готова, чтобы открыть ему правду. Может, измени она ему, это и то было бы хоть каким-то разумным объяснением. Но сбежать... Он, возможно, и не поверит ей, ведь это какая-то глупость. Человек не может измениться за пару дней, а он знал её слишком долго, чтобы понять, что трусость - это не её. Оказалось, он ошибся, да и она ошибалась, это ещё как её.
Он задавл вопросы, а её дёргало, будто при каждом вопросе он давал ей пощёчину, но мужчина, конечно же, ничего такого не делал.
- Маркус, я не могу. Не могу. Я не готова сказать тебе. Нет-нет-нет... - девушка втянула голову в плечи, стараясь последними почти закрыть себе уши, чтобы ничего не слышать вновь. Нет-нет-нет... Визмофф не смотрела на Марка, отводя взгляд. Пусть он даже примется сейчас выбивать из неё информацию, она всё равно не скажет. Просто не сможет. У неё спазм горла, это нервное. Она может только пищать, глазами вымаливая прощение.
-Чего ты хочешь теперь? (...) - Марина чуть ли не вскрикнула и вскочила с дивана. Она посмотрела на Моргана слегка чумным взглядом, словно не веря в то, что услышала.
- Нет, Маркус, нет. Только не это. Ты не можешь, ты не Должен! - она заходила по комнате взад-вперёд, не слишком осознавая это. Затем также резко вновь опустилась на диван, нервно теребя край мантии.
-Я чуть с ума не сошёл. - Марина кинула на мужчину нервный взгляд, а он вновь сел рядом. Нахмурилась, закусила нижнюю губу, вновь почувствовал слегка металлический привкус - губа ещё не зажила. Впрочем, оно и понятно, прошло не более нескольких минут. Или больше? Девушка потерялась во времени, ей хотелось потеряться.
- Да... - непонятно кому и по поводу чего сказала Визмофф, теперь смотря в одну точку на стенке напротив дивана. Морган вновь привлёк внимание девушки и тут она просто не сдержалась. Марина быстро, стараясь не думать, подалась вперёд и стала целовать аврора. Она не стала действовать нежно и тихо, боясь, что мысли всё испортят. Она целовала его почти неистово, страстно, словно забыла что это такое - целовать его. Хотя, она и забыла. И это было самым ужасным. Мой-мой-мой... Нет! Визмофф отпрянула от Моргана, заглянула ему в глаза, но тут же вновь решилась целовать его. До того момента, как в изнеможении рухнет на пол.
- Морган, я не могу сказать ничего. - быстро говорила Марина, словно боясь, что не успеет всего высказать. Говорила она в перерывах между поцелуями, прямо ему в губы, надеясь, что он хоть что-то разберёт. Она закрыла глаза, чтобы не видеть ничего, а только чувствовать. - Не сейчас. Может, даже не потом. -дыхание стало прерывистым. - Мне не хватало тебя. Я так скучала. Я Правда скучала. Я поняла, что я ужасна. Я никогда не попрошу тебя простить меня. Никогда. Я слишком... Нет, не важно. Я приехала, чтобы понять, что у тебя всё хорошо. Я просто хотела убедиться, что ты счастлив. Я думала, может... ты нашёл себе кого-то. Не знаю. Возможно, это убило бы меня, но я бы знала, что у тебя всё лучше, чем у меня. Но ты... я не думала, что такое случится. Я совсем не думала. Я такая глупая... - было так прекрасно - говорить, целовать и хоть на некоторое время забыть обо всём лишнем.

+1

15

Несмотря на злость, непонимание и обиду, Маркус в присутствии Марины снова становился самим собой. Он не простил её, но уже почти надеялся, что когда-нибудь сможет это сделать, что душа не будет противиться. Простить такое ему будет не легко, и в том, что  Морган всё же сделает это, полной уверенности не было. Собственная непредсказуемость его раздражала, но мужчина уже соображал гораздо лучше и, хоть огневиски от него ещё пахло.
-Ты серьёзно? - переспросил Маркус, полушутливо поднимая правую бровь. -Нет, ты серьёзно считаешь, что я мог бы сделать предложение той, которая может быть мне противна? Что бы ты ни сделала, Марина. Ты ведь знаешь, я не люблю врать себе и другим. - поднявшись с дивана, сделав несколько шагов и оглянувшись аврор продолжил: -И, честно говоря, я не думаю, что об этом не следует говорить. Хотя я всё же решительно не понимаю, какая тварь тебя укусила. - Маркус не шутил, он и представить себе не мог, почему она оставила его, почему написала неправду, зачем? Как будто хотела его освободить, что за глупости?
Марина закрывала уши руками, вскакивала с дивана и что-то кричала. Сначала он смотрел на неё, но не наслаждался её метаниями: мужчина на некоторое время снова выпал из реальности, погрузился в собственные размышления о том, как же он любит Её. Кажется, она сама ненавидела себя за то, что сделала, и, может быть, не понимала даже, почему. Маркус поднялся, сгрёб Марину в охапку и снова усадил на диван, на этот раз аккуратнее, чтобы она головой не ударилась.
-Успокойся сейчас же. - спокойно сказал он. -Давай я буду сам решать, что я должен? Мне всегда казалось, что мужчина из нас двоих я. Ты думала, я убью тебя? Марина, очнись ты наконец, кто из нас пьёт уже... - не важно сколько, да и мужчина вряд ли помнил, когда понял, что мир без Неё слишком невыносим.
Она стала его целовать, Маркус обнял её за талию, прижимал к себе и понимал, что без Неё просто не может. Нет, они с этим справятся, обязательно справятся, у них выбора не было: они друг без друга не могут. С трудом сдержав порыв запустить руку под свитер Марины, Морган погладил её по голове и поцеловал в висок.
-А теперь ты меня послушай. - Маркус разжал руки, чтобы встретиться с ней взглядом. -Ничего я не понимаю в том, что ты наделала, и что с тобой произошло. Не хочешь рассказывать всё — не говори, но скажи, где ты была, не в Косой переулок же ты целый год за новой мантией ходила. - он говорил совершенно серьёзно. -Марина, ты думаешь, когда я делал тебе предложение, я представлял, что может такое случиться? Не представлял. - ответ её для Маркуса важным не был, а потому он не давал ей возможности вставить хотя бы несколько слов. -Вот только ты забываешь о том, что я, тем не менее, хорошо подумал. Найти кого-то, ты представляешь это себе? Я не смог. - Маркус резко замолчал, после чего снова поцеловал Марину в висок и поднялся с дивана.

+1

16

Кажется, Марина просто утонула в жалости к себе. И в злости на себя. Она не хотела, чтобы Он её жалел. Она хотела, чтобы он её выгнал. Да-да, вы не ослышались - выгнал. Пинками по пятой точке, чтоб не не повадно больше было лезть куда не следует. Но Маркус не выгонял и явно не собирался. И это ухудшало всё положение дел.
-Ты серьёзно? (...) - она посмотрела на мужчину почти со злостью. Его некая наивность поражала - конечно, она серьёзно. Она ведь так думает, так почему так не думает он? Почему ему не противно, когда даже ей самой от себя противно? -И, честно говоря, я не думаю, что об этом не следует говорить. Хотя я всё же решительно не понимаю, какая тварь тебя укусила. - девушка передёрнула плечами, откинула чёлку с лица. Теперь она стала пугающе-тихой, словно в любой момент могла взорваться.
- Я всегда говорю серьёзно. - Визмофф поджала губы, став похожей на упрямого ребёнка. Она теперь и на него злилась. - И я не говорю, что я тебе должна была быть противна тогда. Только сейчас. Неужели ты не понимаешь? - Аврорша поднялась с дивана и посмотрела на Марка почти обвинительным взглядом. - Ты, - она направила на него указательный палец. - не можешь так делать. Это не правильно, как минимум. Тебе надо меня выгнять и сказать, что всё у тебя хорошо и, что я тебе не нужна. - выпалила девушка, не в силах сдержать гнев всё возрастающий в ней. Гнев на всё и не всех вокруг. А в первую очередь, конечно, на саму себя.
Он заставил её снова сесть, что вызвало на этот раз лишь волну раздражения. Теперь вы понимаете, что такое неугомонный ребёнок в теле взрослого. Дети быстро меняют эмоции - легко переходят с рыданий на радость, стоит им только предложить конфету, и довольно быстро впадают в ярость, если не купить им игрушку. У Визмофф "игрушки и конфетки" были несколько посерьёзнее. Не сказать, чтобы она хотела, чтобы Морган сделал так, как она сказала. Но она именно так всё и видела. А он не сделал. Ей бы радоваться, а она - злится. Глупо, не разумно и совершенно не рационально.
-Успокойся сейчас же. - девушка посмотрела из-под лобья. Она терпеть не могла когда ей указывают, о чём Маркус прекрасно знал. Ясное дело, что сейчас он делал это я успокоения её истерики. Истерику убрал, только вряд ли это было к лучшему. Он говорил что-то ещё, но Визмофф даже не расслаблялась, а стоило бы.
- Маркус, я не ребёнок! Сколько раз просила - не разговаривай со мной, как с умственно отсталой! - выпалила Марина. Тут же пожалела о своей несдержанности, прикусила губу и постаралась умерить свой пыл. Его "правильные" речи всегда так раздражали. И да, он был прав. И да, раньше настолько сильно она не бесилась. Раньше просто вины не чувствовала, а сейчас ей становилось всё хуже и хуже. Она даже привкус желчи во рту почувствовала - поняла, что организм, видимо, решил самоубиться, чтобы, наконец, прекратить свои страдания, что причиняет глупая хозяйка.
-А теперь ты меня послушай. - а она уже не хотела слушать, но он насточиво продолжил, заглядывая ей в глаза. Она их упорно отвела, лишь бы не выдать, что сейчас всё переменилось. Ей больше не хотелось плакать, ей нужно было что-нибудь разбить. Но не здесь. Она просто не смеет тут что-то трогать. Это Не Её дом.
Визмофф вздохнула, стараясь не вслушиваться в слова мужчины. У неё была некая прекрасная особенность, что, кажется, присуща почти всем дамам, - слышать только то, что она хочет.
(...) скажи, где ты была, не в Косой переулок же ты целый год за новой мантией ходила. - Марина представила эту картину и подумала, что лучше б уж за мантией. -Вот только ты забываешь о том, что я, тем не менее, хорошо подумал. Найти кого-то, ты представляешь это себе? Я не смог. - Морган поднялся с дивана. Аврорша решила подняться вслед. Ей не хотелось ничего говорить, но она была обязана. Ему обязана.
- Зачем тебе знать где я была? Если так важно, то сперва во Франции, а потом у родственников в России. Они не все маги, с ними было спокойно. - Марина пожала плечами, в подробности вдаваться не хотелось. - Я тоже не думала, что так случится. - почти как извинение. - Я думала, ты - сможешь. Я не хотела, чтобы ты настолько меня любил. Но ты не смог. И я не смогла. Я слишком... - Девушка осеклась, подняла взгляд и в который раз посмотрела на Марка таким взглядом, будто хотела что-то сказать, но не могла. Её язык никак не хотел обликать в слова то, что было у неё в мыслях. Люблю тебя... Давай же! Скажи ему это! Зачем? Глупости, ему это не надо. Он должен жить с другой, с той, кто Действительно любит. А не с тобой. Эгоисткой, что бежит поджав хвост...
- Прости, я пойду. Мне пора. Я и так слишком много времени у тебя заняла. - Визмофф коротко поцеловала Маркуса в щёку, еле владея собой, и выскочила из комнаты, спеша к выходу.

+1

17

Терпения у Маркуса за последний год поубавилось, а потому выносить упрямство Марины бесконечно выносить он не смог бы. Да, он был в глубине души рад, что она всё-таки вернулась, но простить её всё же что-то мешало. И он прекрасно знал, что спокойствие его ранит во много раз сильнее, чем крики и пощёчины. Хотел ли он сделать ей больно? Морган не мог бы ответить на этот вопрос однозначно, потому как Марину действительно любил, но злость и обида за столько долгое и странное, ничем не объяснимое отсутствие пожирало его изнутри.
-Ты забыла прислать мне сценарий с последовательностью моих действий, в таком случае. Я не собираюсь врать тебе и говорить, что не изменилось ничего, но пойми ты уже, что... А, Мерлин с тобой. - почему-то ему резко расхотелось говорить о своей любви, потому что слышать его Марина не собиралась совершенно, она упивалась собственным горем, а ведь он, как показалось ему, гораздо дольше страдал, страдал до сих пор, потому что смотреть на невесту было невыносимо: она как будто сходила с ума, и Маркус не мог ничего с этим поделать. Как будто она хотела не оставить мужчине выбора, хотела чтобы Маркус разозлился и ударил её, но он не сделает этого, потому что удары — может быть и логично, не в стиле Маркуса, да и вряд ли они действительно дадут Марине понять, что она натворила. Вернее, даже не понять, а почувствовать, как невозможно было остаться вдруг без неё.
-Ты нужна мне, Марина, нужна. Конечно, это гораздо больнее, но ты нужна. - Маркус усмехнулся, снова наблюдая за метаниями женщины по его кабинету. Она кричала, что он говорит с ней как с умственно отсталой, а мужчина спокойно наблюдал за ней и слушал её возмущённые слова, полные злости на саму себя. Впрочем, терпению его начинал приходить конец, огневиски и столько времени, проведённого в удушающем и мучительном одиночестве бесследно не проходят.
-А ну замолчи. - довольно громко сказал Маркус. -Не веди себя как ребёнок — нормально буду разговаривать. И то что сейчас не выбросил тебя в окно вовсе не значит, что я собираюсь слушать твои претензии в подобном стиле. - Морган поднял волшебную палочку и через несколько секунд уже вылечил рану на губе Марины. -Хватит устраивать истерики, детство закончилось лет десять назад. - спокойно добавил мужчина, заклинанием починив стакан и поставив его на стол.
-Зачем мне знать? - теперь он действительно почти кричал, но быстро взял себя в руки. -Может, потому что я половину Англии перевернул, пытаясь найти тебя? Может, потому, что мы с Вольфом весь Орден на уши подняли, чтобы тебя найти? Нет? Хм, тогда действительно, не за чем. - картинно взмахнув руками, Морган продолжил. -Спокойно? Хочешь сказать, я нарушал твоё душевное равновесие? - он действительно удивился, ведь тишину обычно нарушала Марина.
-Да заболела ты что ли, в самом деле. - Маркус искренне перестал понимать, что с ней происходит. -Ты не верила, что я люблю тебя, поэтому сбежала? - звучало как-то странно, и когда Морган поднял голову, Она уже спускалась по лестнице.
-Ну уж нет. - догнал он её довольно быстро, после чего снова прижал её к стене, но уже просто упираясь руками по обе стороны головы Марины. -Прекрати, пожалуйста. Марина, послушай: нравится тебе это или нет, но ты же пришла сюда зачем-то... Да, я люблю тебя, если для тебя это новость, со всем, что к тебе прилагается. И, да, я когда-нибудь прощу тебя. Уходи, если хочешь. - он вытащил бусы, положил её в правую ладонь, на несколько секунд задержал взгляд на её лице, отпустил и, поднявшись наверх, закрыл за собой дверь.

+1

18

Она устала. На сегодня было достаточно. Она пришла не ругаться, не выяснять отношения, но иначе было нельзя. Она не ждала, что он бросится к ней с распростёртыми объятиями и знала, что, скорее всего, он будет злиться. Долго злиться. Ибо Маркус был мужчиной гордым и себя уважал, а она его тоже уважала, потому и не ждала, что Морган кинется её целовать и обнимать, наплевав на всё, что она сделала. Она ведь причинила ему боль. Боль просто так не забывают. Зло люди помнят гораздо дольше, чем счастье и радость, даже если зло причинено ненарочно.
-Ты забыла прислать мне сценарий с последовательностью моих действий, в таком случае. (...) - неудивительно, что ему надоело. Марина и впрямь сейчас казалась какой-то невменяемой. даже самой себе. Но взять себя в руки не могла. Знаете, так бывает, например, когда у вас что-то случилось и вас бьёт дрожь. Не от холода, а откуда-то изнутри, словно она там всегда была. Вы хотите успокоиться, но никак не можете. Вот просто не можете, и всё. Так и с Визмофф. Она просто не могла взять себя в руки - сказалось и долгая разлука, и жалость к себе, и желание, чтобы всё вернулось и было как раньше. Кажется, медики называют это нервным срывом. Может и так, ведь она давно уже не давала себе волю на нечто подобное, всё держала в себе, копила, а тут увидела его и - взрыв.
Он говорил, как она нужна ему. Марина вздохнула и совсем тихо ответила:
- Ты тоже мне нужен, иначе бы я не вернулась. - девушка отвела взгляд, стараясь вновь не впасть в неистовство. Но тут Маркус заговорил о том, что она уже не ребёнок. Не ребёнок, и правда, но она из той породы людей, что до старости будут бодры и веселы, ну отчасти. Это как про собак иногда говорят: до старости - щенок. Бывает примерно такое и с людьми. И ведь он прекрасно знает, что в ней всегда будет эта неугомонность, эта искра жизни, что постоянно заставляет кидаться в бой.
- Перестань затыкать мне рот. Ты постоянно это делал и продолжаешь! А ведь ты прекрасно знаешь какая я! - аврорша кинула на мужчину гневный взгляд. - Ну да, я вот такой "ребёнок до старости", сам ведь говорил. И, кажется, тебе это когда-то нравилось. Я не изменюсь, ты - тоже. Но я всегда принимала тебя таким, какой ты есть... А ты душил меня! - из глаз вновь потекли слёзы, но она не заметила их. Да! Вот оно! Клетка! Именно поэтому она и сбежала. Не только поэтому, но и из-за этого тоже. Наверно, это было таким окончательным толчком, отпускной точкой. Он не всегда воспринимал её такой, какая она есть.
- Не ввызявай сюда моего брата! Речь о нас. Мне очень жаль, что я заставила тебя так напрягаться. Мне правда жаль! - девушка обняла себя руками, словно стараясь закрыть от этого мира, в целом, и от Маркуса, в частности.
- Неужели ты до сих пор не понял? Это было не моё равновесие, это была клетка, в которую ты меня засадил! Клетка твоих правил, клетка твоей заботы. Может я не всегда веду себя по-взрослому, но я взрослый человек, я умею за себя постоять. А ты всегда пытался запретить что-то делать. Знаю-знаю, ты делал это, потому что любил и заботился, но я не могла так... - на одном дыхании выпалила Марина, понимая, что теперь сказать что-то другое будет сложно, ведь она выдала истинную правду. - Прости, но я задыхалась. И я испугалась, что так будет дальше. И потому я сбежала. Я не хотела этого говорить, но ты сам меня вынудил. - она опустила взгляд, а потом уже оказалась на лестнице. Она слышала вопрос про любовь, но не стала останавливаться. Тем не менее, мужчина заставил её остановиться, вновь прижимая к стене.
- Нет, Маркус, я знала, что ты меня любишь. Просто ты любил меня слишком сильно. - почти прошипела Визмофф, в ответ на все его высказывания. Морган сунул ей в руку бусы и удалился вновь в свой кабинет. Девушка с удивлением смотрела на свой кулак, зажимающий его старый подарок. Заскрипев зубами, Визмофф засунула бусы к себе в карман. Ей очень захотелось вернуться к нему, но она решила этого не делать. Внизу Марина быстро нашла кусок пергамента, на котором нацарапала: "Прости меня, сейчас мне лучше уйти. Но я никуда не пропаду. Я люблю тебя." Оставив его на столике в гостиной, Визмофф накинула на себя свою мантию и вышла из дома Морганов. Она пока не знала, куда именно хочет отправиться, но ей очень хотелось расслабиться.

==> пока точно не решила)

+1


Вы здесь » HOGWARTS: UNROMANTIC STORY » City ​​of Contrasts » Дом Маркуса Моргана


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC